Конфликт вокруг Ирана уже выходит за рамки инвестиционных рисков и начинает напрямую влиять на ключевые отрасли экономики региона. Удары по энергетической инфраструктуре и рост цен создают давление на мировой рынок. Одновременно растут военные расходы и усиливается нагрузка на бюджеты государств. В этой части экономического разбора «Известий» мы объясняем, какие сферы, помимо инвестиций, уже ощутили на себе влияние конфликта и где идут финансовые потери. В первой части материала мы разбирали, как устроена инвестиционная система Персидского региона и какие страны сейчас теряют вложенные средства.

• Ближневосточный кризис является одним из самых масштабных по охвату для мировой нефтяной отрасли за последние десятилетия. Текущий конфликт уже привел к тому, что иностранные нефтяные компании из Великобритании, США, Франции, Италии, Нидерландов, Швейцарии и стран Персидского залива столкнулись с прямыми потерями из-за замедления добычи и экспорта.

• Прежде всего, это иностранные нефтегазовые компании, а именно британская BP, американская ExxonMobil, французская TotalEnergies и итальянская Eni. Во время фактического паралича Ормузского пролива экспорт нефти был почти остановлен, и добыча в южном Ираке упала примерно с 3,3 млн баррелей в сутки до 0,9 млн баррелей. Это означает выпадение около 2,4 млн баррелей в сутки. Если брать цену нефти в $100 за баррель, получается, что компании не получают около $240 млн выручки ежедневно (или примерно $7,2 млрд в месяц). Если кризис продлится около трех месяцев, совокупные потери только по иракскому направлению могут превысить $20 млрд.

• Французская компания TotalEnergies уточнила, что ее добыча сократилась на 15%. Такое снижение означает потери на уровне примерно $2–4 млрд в годовом выражении при сохранении текущей ситуации. Кроме того, компания недополучила около 2 млн т производства сжиженного природного газа из-за остановок в Катаре, что при средних рыночных ценах на СПГ также может означать еще несколько миллиардов долларов недополученной выручки.

• Британская Energean, работающая на израильском шельфе, полностью остановила добычу. Если простой затянется на полгода, совокупные потери компании могут приблизиться к $3 млрд, что сопоставимо с ее годовой прибылью.

• В ходе ударов повреждены десятки энергетических объектов, включая газовые месторождения и СПГ-терминалы. Например, в Катаре потеряно около 17% мощностей по производству СПГ. Если учитывать, что Катар является крупнейшим экспортером СПГ, то выпадение примерно 15–17% мощностей означает потенциальные потери порядка $20 млрд годовой выручки.

• В целом добыча нефти в Кувейте, Ираке, Саудовской Аравии и ОАЭ в совокупности сократилась как минимум на 10 млн баррелей в сутки по состоянию на 12 марта. Это крупнейшее нарушение поставок за всю историю мирового нефтяного рынка.

• Регион обеспечивает критическую долю мировых поставок энергии. Любые ограничения сразу создают дефицит на рынке и увеличивают волатильность цен, что усиливает давление на глобальную экономику.

• Иран имеет одну из самых крупных армий в регионе. Численность его вооруженных сил достигает примерно 600 тыс. человек. Это и регулярные войска, и Корпус стражей исламской революции. При необходимости страна может быстро увеличить численность за счет резервов. Также Тегеран активно использует свои прокси-организации в различных уголках региона (подробнее обо всех официальных и неофициальных участниках конфликта мы писали здесь).

• Военный бюджет Ирана составляет около $10 млрд в год. При этом страна делает ставку на ракеты и беспилотники. В частности, в ее арсенале— тысячи ракет с дальностью до 2 тыс. км. Иран активно использует дроны и развивает собственное производство оружия.

• Саудовская Аравия тратит на оборону гораздо больше. Ее военный бюджет превышает $70 млрд в год, но численность армии при этом составляет около 250 тыс. человек. ОАЭ располагает еще меньшей армией (примерно 70 тыс. военных). Их военный бюджет оценивается в $20 млрд. Обе страны закупают современное оружие у США и Европы. Они в основном тратят военный бюджет на авиацию и системы ПВО, которые сейчас активно расходуются.

• В итоге баланс сил остается сложным. Саудовская Аравия и ОАЭ сильнее по уровню техники и объему военных расходов. Экономика стран Залива позволяет им дольше финансировать военные операции. Иран меньше зависит от импорта оружия, потому что опирается на собственное производство.

• Конфликт вокруг Ирана уже перерос в региональную войну: быстрой победы у США не получилось, и противостояние начало расширяться. Иран наносит ответные удары не только по американским объектам, но и по их союзникам, включая страны, предоставляющие инфраструктуру и поддержку, что фактически делает их участниками конфликта.

• Боевые действия затронули более десятка стран, и есть риск дальнейшей эскалации и вовлечения новых участников. В частности, под удар могут попадать объекты в разных странах региона и за его пределами.

• Саудовская Аравия и ОАЭ пока напрямую не вовлечены, но уже несут экономический ущерб из-за атак по их инфраструктуре. Поэтому им становится всё сложнее оставаться в стороне, и они постепенно склоняются к более активному участию, хотя стараются действовать осторожно.

• Экономическая модель региона уже смещается в сторону несырьевых отраслей: в ОАЭ их доля превышает 75% ВВП, в Саудовской Аравии — более 50%. Эти сектора зависят от международных потоков капитала, торговли и услуг. При росте напряженности именно они первыми реагируют на изменение рисков и ожиданий.

При написании материала «Известия» беседовали и учитывали мнения: