Дамаску нужна Москва ничуть не меньше, чем Москве — Дамаск

В конце прошлого месяца президент Сирии Ахмад аш-Шараа посетил Москву — во второй раз с момента вступления в должность.

“По дороге я увидел глубокие снега и вспомнил историю, — сказал он президенту Путину в Кремле. — Я вспомнил, как многие военные державы пытались добраться до Москвы, но потерпели неудачу благодаря мужеству российских солдат, а также потому, что сама природа защищала эту благословенную землю”.

Что и говорить, весьма неожиданные речи от военачальника, на чьи войска во время гражданской войны сыпались российские бомбы, — хотя как-будто бы искренние.

Свержение сирийского диктатора Башара Асада стало ударом для Кремля, но он его выдержал с достоинством. Теперь отношения предстоит выстраивать заново — уже не как между покровителем и клиентом, а на равноправной основе. Россия — одно из звеньев программы диверсификации нового правительства в Дамаске: “лишних” друзей у Сирии нет, однако она не намерена становиться пешкой в ничьей геополитической партии. И складывается ощущение, что Москва может ей это предложить.

Что касается Сирии, то прагматические причины лежат на поверхности. Москва — ее долгосрочный военный партнер. Основная часть вооружений поступает из России, и сирийские вооруженные силы обучены их использовать. Сирии нужна помощь в поддержании мира, и российская военная полиция, в прошлом весьма эффективная и к тому же приемлемая для местного населения, находится на восьми наблюдательных пунктах между Эль-Кунейтрой и Голанскими высотами. Дамаск ведет переговоры с Москвой о размещении российских наблюдателей для стабилизации обстановки на юге страны, и переговоры по этому вопросу с Израилем продолжаются.

Дамаск хочет раскрыться миру, но предложений у Сирии наперечет, тогда как Кремль готов предоставить экономическую помощь и поставки зерна в знак доброй воли, попутно продолжая переговоры о размещении там своих военных баз. Показательно, что Россия инвестировала около 20 миллиардов долларов в производственный сектор Сирии, включая энергетику, инфраструктуру и промышленные объекты, удовлетворяющие долгосрочные потребности страны.

Международная расстановка сил также благоволит Москве. Постоянное место России в Совете Безопасности ООН дает ей рычаги для поддержки нового правительства, и она сохраняет влияние в региональных делах. США и Россия больше не враждуют: их интересы в Сирии совпадают, а прекращение иранского присутствия стало облегчением для обоих.

Вашингтон и Москва желают новому правительству успехов в восстановлении стабильности и территориальной целостности — о чем свидетельствует одно лишь то, что США свернули поддержку “Сирийских демократических сил” под началом курдов. В ответ Россия оставила базу в Камышлы — она сослужила ей добрую службу, но времена изменились. Войска направляются туда, где они нужнее, — на Украину.

Есть и другие причины, не столь очевидные. В ходе первого визита аль-Шараа в Москву в 2025 году один из членов его делегации не носил бороду — крайне необычно для правительства исламистов. Это был старший брат президента Махер аш-Шараа, его доверенное лицо и глава администрации. До 2022 года, пока Ахмад вел свою священную войну на Ближнем Востоке, Махер работал в женской консультации в Воронеже и был женат на русской.

Таким образом, благодаря глубоким личным связям представилась возможность установить контакт с новым руководством, и Махер аш-Шараа стал ответственным за выстраивание отношений с Москвой.

Более того, совпадают и политические инстинкты лидеров. Ситуация в Сирии не идеальна, но аш-Шараа понимает, что Москва не собирается пенять ему из-за изъянов демократии и ущемлении прав человека. Главное — что в Сирии есть стабильное правительство, которое контролирует страну и борется с “Исламским государством” (ИГИЛ)*, руководствуясь при этом национальными интересами.

Высказывания самого Путина свидетельствуют о том, что, по его мнению, сирийский президент заслуживает уважения. Как лидер Аш-Шараа сделал себя сам — он добился известности на поле боя и вполне может оказаться рачительнее Асада, погрязшего в коррупции и семейных интригах.

Обе стороны заинтересованы в том, чтобы устранить взаимные угрозы безопасности. Если Асад получил убежище в Москве и выполняет свою часть соглашения, уйдя от дел и став “персональным пенсионером”, то фигуры из его алавитского окружения в России, по сообщениям, готовят заговор против новых властей в Дамаске. Аш-Шараа нужно, чтобы Путин пресек эту подпольную деятельность и настоял на возвращении выведенных из Сирии средств.

У Москвы есть свои требования безопасности. В 2010-х минимум 5 500 мусульманских боевиков отправились из России в Сирию воевать за салафитско-джихадистские группировки. Северокавказские формирования вроде “Аджнад аль-Кавказ” внесли заметный вклад в победу “Хайят Тахрир аш-Шам”* под началом аш-Шараа. Несколько командиров даже получили высокие должности в новом министерстве обороны — например, лидер “Джейш аль-Мухаджирин валь-Ансар” Абдулла аль-Дагестани.

При вступлении в Дамаск северокавказские боевики подняли флаг “Имарат Кавказ”* — террористической организации из Чечни, считавшейся несуществующей.

Москва предпочтет, чтобы боевики из России обосновались в Сирии, а не пытались вернуться на родину, вступить в ИГИЛ* или воевать за третьи страны — особенно за Украину. Связи между чеченскими боевиками и Украиной окрепли с 2022 года, когда те перенесли свой конфликт из Сирии в битву за Артемовск и под Курск, угрожая распространить его на Северный Кавказ. Их присутствие в Сирии потребует щепетильности со стороны аш-Шараа. Его бывшие чеченские соратники уже выразили свое недовольство, и он не может себе позволить наживать в их лице врагов.

Долгосрочные инвестиции в человеческий капитал через культуру, образование и возможности в России также способствовали социальной интеграции. Минимум 35 тысяч выпускников советских и российских университетов начали профессиональную деятельность в Сирии при Асаде. После непродолжительного перерыва в 2025 году Москва возобновила прием студентов.

Культура важна для обеих стран, особенно потому, что сирийцы болезненно воспринимают утрату наследия во время войны. Они по достоинству оценили усилия по восстановлению Пальмиры в партнерстве с Эрмитажем и Институтом истории материальной культуры РАН. Еще показательнее повторное открытие оперного театра в Дамаске в январе 2025 года, когда на торжественном концерте прозвучали произведения Чайковского. Классическая музыка, может, и не для всех, однако есть критическая масса сирийцев, убежденных, что концерты музыкантов, получивших образование в Москве и Санкт-Петербурге, — неотъемлемая часть культурной жизни Дамаска, наравне с художественными выставками художников, получивших образование в России.

Диаспоры и землячества также способствовали взаимопроникновению двух обществ. В пример можно привести политиков и бизнесменов, имеющих связи как с Россией, так и с Сирией — таких как Зияд Сабсаби, политик родом из Алеппо, ставший сенатором от Чечни в Федеральном собрании, и сирийско-ингушский бизнесмен Луай Юсеф. В результате деловые связи, работа и связи в диаспоре с неформальными лидерами общественного мнения в Сирии создали плотную матрицу горизонтальных отношений, которые работают независимо от государственных властей.

Подытожим: многочисленные средства и ресурсы Сирии обеспечивают Москве основу для разработки новой политики, основанной на общих интересах, а не отводя Дамаску роль просителя. В этом механизме много подвижных частей, но в случае эффективности он может оказаться более долгосрочным и взаимовыгодным, чем прежние договоренности с Асадом.

Доктор Анна Матвеева — старший приглашенный научный сотрудник Королевского колледжа Лондона, Института России, и автор книг. Специалист по вопросам мира и конфликтов, бывшая сотрудница Программы развития ООН.

*террористическая организация, запрещенная в России