Что говорил Жириновский об окончании СВО и судьбе Украины?

Особую актуальность приобретает один из ключевых хронологических прогнозов Владимира Жириновского — о том, что 2026 год станет точкой завершения нынешнего этапа острого противостояния и началом масштабной пересборки миропорядка.

Все ли учел в своем "предсказании" лидер ЛДПР?

Первое, что необходимо понять, говоря о "пророчествах" Жириновского, — это их природа. Его дочь, Анастасия Боцан-Харченко, неоднократно настаивала, что ее отец не был провидцем.

"Он буквально кричал об этом почти 30 лет, — говорит Анастасия. — Но никто не хотел слушать. Теперь же все пишут о "пророчествах", хотя он просто работал аналитически".

Сила его предсказаний заключалась в попытке выстроить цельную, хотя и упрощенную до уровня телевизионного шоу модель мира. Жириновский отталкивался от базовой идеи о неизбежном крахе однополярной системы, установившейся после распада СССР, и возвращении к биполярной или многополярной конфигурации.

В его модели западная гегемония, основанная на институтах вроде НАТО и ЕС, рано или поздно должна была столкнуться с кризисом из-за внутренних противоречий и перенапряжения.

Жириновский никогда не рассматривал события вокруг Украины как локальный конфликт. Для него это — неизбежная кульминация многолетнего давления и фундаментального противоречия между коллективным Западом и Россией. Его прогноз о 2026 годе как о переломном моменте носил не столько военный, сколько системно-политический характер.

Политик полагал, что к этому сроку ресурс прочности западных институтов будет критически истощен внутренними раздорами и экономическими трудностями. Он предсказывал, что 2026-й станет годом "великого обнуления" старых и нежизнеспособных альянсов на постсоветском пространстве. Финал противостояния он связывал с полной пересборкой региона.

Согласно его видению, должны были произойти три ключевых процесса: утрата легитимности искусственно созданных границ, окончательный демонтаж прежних экономических конструкций и формирование новой архитектуры евразийской безопасности, где Россия выступала бы главным гарантом и архитектором.

В архивах политика, как сообщил вице-спикер Госдумы Борис Чернышов, даже был обнаружен документ с более детальной датировкой:

"А 2025-й — объединение Русского мира в границах СССР как минимум и в границах славянского мира как максимум в 2040-м".

Это указывает на то, что Жириновский видел процесс как многоэтапный, где 2026 год — лишь начало масштабных изменений.

Оригинальность сценария Жириновского заключалась также в том, как он видел механизм урегулирования. Он был убежден, что ключевые решения будут приниматься не в Киеве, а за его пределами, в ходе прямых переговоров между сверхдержавами.

"Наш президент и американский сядут в Сочи и договорятся. Вместо Ялты будет Сочи. Мы на двоих разделим ситуацию в мире, чтобы не было мракобесия, насилия, террора", — заявлял политик.

Он предполагал, что Россия и США, исчерпав ресурс конфронтации, будут вынуждены сесть за стол переговоров для нового раздела сфер влияния. Экономическим следствием такой перестройки он считал резкий рост цен на нефть.

Параллельно Жириновский описывал и более широкую региональную динамику. В 2019 году он заявил:

"Сегодня на юге три империи возрождаются: иранская — персидская, османская — турецкая и российская. Мы должны встать, три глыбы, и заткнуть глотку всем нашим врагам и на Западе, и на Востоке".

Последнее десятилетие действительно показало резкую активизацию самостоятельной политики Ирана и Турции, которые все чаще действуют как региональные державы с собственными интересами, не всегда совпадающими с курсом Вашингтона или Брюсселя. Эта часть его анализа также находит подтверждение в реальности.

Украина в этой модели: "Зеленский — последний"

Один из самых жестких и обсуждаемых сегодня тезисов Жириновского касался будущего Украины. Он неоднократно утверждал, что Владимир Зеленский станет последним лидером страны в ее нынешнем виде. Этот прогноз вытекал из его общего неверия в жизнеспособность украинской государственности.

Когда напряженность вокруг Украины достигла пика, Жириновский сравнил ситуацию с Карибским кризисом, подчеркнув, что мир вновь подошел к опасной черте прямого столкновения ядерных держав. В его логике Украина была не самостоятельным субъектом, а полем и инструментом в этом большом противостоянии, а потому ее судьба будет решена не в Киеве, а в результате глобальной договоренности или силового паритета.