Сегодня уже никто из серьезных военных аналитиков не ставит под сомнение: КНДР и Иран стали самостоятельными игроками, способными разрабатывать сложные ракетные системы, включая баллистические ракеты большой дальности, управляемые боевые блоки и даже элементы гиперзвукового вооружения.

В современной дискуссии нередко звучит вопрос: как получилось, что страны с формально ограниченным доступом к рынкам, технологиям и оборудованию, смогли реализовать программы, на которые у крупных держав уходят десятилетия и ресурсы целых отраслей?

Военный эксперт Алексей Леонков подчеркивает, что ни в Иране, ни в КНДР ракетные программы никогда не были маргинальным направлением – напротив, они рассматривались как стратегическое ядро национальной безопасности.

Он считает, что и Иран, и КНДР сделали свои ракетные программы, потому что они системно к этому шли. Их специалисты учились в российских вузах, они вели собственные научные школы, занимались реинжинирингом чужих решений и доводили их до промышленного уровня. Это не случайная импровизация, а длительный технологический путь.

По словам Леонкова, обе страны сумели построить "полный цикл" – от металлургии и двигателестроения до электроники и наведения. Это то, что и делает ракетную программу самостоятельной, а не импортозависимой.

Северная Корея традиционно воспринималась как страна с ограниченными техническими возможностями, но реальность значительно сложнее. Пхеньян в последние годы представил линейку новых баллистических ракет, крылатых носителей, управляемых боевых блоков и морских платформ.

Военный аналитик Александр Артамонов, много лет исследующий восточноазиатские вооружения, говорит об этом прямо:

"Северная Корея обладает ракетной промышленностью, которая по ряду направлений превосходит американскую. У КНДР есть то, чего нет у США: гиперзвуковое оружие, полный набор баллистических ракет – от малой дальности до межконтинентальных. И есть подводные ракетоносцы, включая дизель-электрические, способные нести баллистические ракеты".

По словам Артамонова, главным достижением Пхеньяна стала опора на собственную инженерную школу. В условиях блокад страна развивала: твердотопливные двигатели, маневрирующие боевые части, подводные платформы пуска.

Отдельного внимания заслуживают северокорейские ракетные системы залпового огня: их дальность достигает 500-600 км, что превосходит возможности большинства мировых РСЗО.

Артамонов подчеркивает, что у КНДР есть такие решения, которых нет ни у США, ни у ряда союзников НАТО. Потому что они не останавливались в развитии.

Иранская программа развивалась параллельным путем – через сочетание массового производства, собственной инженерии и активного реинжиниринга западных технологий.

Иранские инженеры широко изучали советскую и российскую школу – значительная часть конструкторов прошла подготовку в технических вузах СССР и РФ. По словам Артамонова, иранские разработки нельзя недооценивать.

"В Иране есть гиперзвуковые ракетные системы трех категорий – все на твердом топливе, все с управляемым полетом. Это уровень, которого США пока не продемонстрировали".

Иран также создал собственную инфраструктуру для обслуживания старых американских самолетов - от запчастей до бортовой электроники. Это показатель высокого уровня промышленности, способной воспроизводить сложные компоненты без импорта.

Фактор "сообщающихся сосудов"

Между Ираном и КНДР существует давнее военно-техническое взаимодействие – об этом говорят многие эксперты. Обмен инженерными решениями, материалами и технологиями позволяет двум странам идти быстрее, чем каждая могла бы по отдельности.

Это сотрудничество строится не по принципу копирования, а по принципу адаптации и взаимного усиления. У Северной Кореи сильнее направление подводных платформ и твердотопливных ракет; у Ирана – массовые ударные БПЛА, наведение и гибридные системы.

События последних лет подтверждают: технологический мир вовсе не является монополией развитых держав. Иран и КНДР, которые десятилетиями были изолированы, смогли создать собственные научные школы, собственные отрасли и собственные подходы к ракетному вооружению.

"Если судить по фактам, а не по политическим лозунгам, то обе страны – состоявшиеся ракетные державы. Они развивают то, что считают нужным, и идут своим курсом. Запад называл их изгоями – но реальность такова, что сегодня именно эти "изгои" демонстрируют инженерную смелость и способность к развитию", – резюмировал Артамонов, добавив, что фундаментальная причина их успеха проста: они продолжали работать, пока многие другие считали, что история закончилась.