Цена на золото за последние несколько лет выросла более чем в три раза на фоне геополитических потрясений. Тем не менее в случае с иранской войной правило «если в мировой политике пахнет жареным — бери золото» не сработало. Напротив, после быстрого взлета до $5400 за тройскую унцию драгоценный металл потерял около 15% стоимости. Золото в марте стало одним из наиболее пострадавших активов. «Известия» узнали, значит ли это, что ралли на рынке закрыто, а металл не является «тихой гаванью» для инвесторов.

К середине марта котировки золота спикировали ниже $4200, зафиксировав падение на 16% и стерев весь рост с начала года. Аналитическая группа Vanda подсчитала, что за считанные недели из глобальных золотых ETF были выведены колоссальные $10,8 млрд. Для розничных инвесторов это выглядело как капитуляция главного актива-убежища. Реальная картина, однако, гораздо сложнее.

Первая и главная причина мартовского краха кроется в механике работы институциональных портфелей. Когда финансовую систему накрывает шок (в данном случае — угроза стагфляции из-за нефти по $100), рынки акций и государственных облигаций начинают стремительно падать. В этот момент у хедж-фондов и инвестиционных банков срабатывают маржин-коллы — брокеры жестко требуют внести дополнительные наличные средства для обеспечения убыточных позиций.

Где взять ликвидность в условиях всеобщей паники? Управляющие продают то, что можно реализовать быстро и с максимальной прибылью. Золото подошло на эту роль идеально. Весь 2025 год металл демонстрировал феноменальное ралли, прибавив в цене 65% на фоне структурного спроса центробанков и страхов перед американским госдолгом. В январе 2026 года унция на пике стоила $5594.

В марте у институционалов скопилась гигантская бумажная прибыль в золотых слитках и фьючерсах. Металл начали агрессивно распродавать для покрытия финансовых дыр на других фронтах. Трейдеры обычно говорят так: «в момент острого кризиса вы продаете не то, что хотите продать, а то, что обладает наибольшей ликвидностью». Золото просто выполнило функцию банкомата для околокризисной финансовой системы.

Вторая причина носит сугубо макроэкономический характер. Рынок столкнулся с явлением, которое можно назвать трансформацией геополитического шока в инфляционный. Цепочка передачи сигнала выглядит следующим образом. Война блокирует поставки ближневосточной нефти, энергоносители дорожают, гарантируя новый всплеск мировой инфляции. До февраля рынки жили в уверенности, что Федеральная резервная система США (ФРС) проведет в 2026 году серию снижений базовой ставки. Энергетический кризис уничтожил эти ожидания: ФРС вынуждена держать ставки на высоких уровнях, чтобы не дать ценам сорваться с якоря.

Для золота жесткая политика регулятора неприятна. Металл чувствителен к реальным процентным ставкам (доходности гособлигаций за вычетом инфляции). Когда доходность американских трежерис растет, капитал перетекает в долговые бумаги. Золото, будучи физическим активом, не генерирует купонного дохода. В условиях, когда безрисковые государственные бумаги США предлагают высокую доходность, держать капитал в золотых слитках становится экономически нецелесообразно.

Одновременно с этим дорогая нефть усилила позиции американского доллара. США встречают этот кризис в статусе крупнейшего нетто-экспортера углеводородов. Для остального мира потребность покупать дорогую нефть за доллары создает колоссальный спрос на американскую валюту. Укрепившийся «бакс» автоматически давит на сырьевые товары: крепкий доллар всегда означает более дешевое золото для держателей иных валют.

Дополнительное давление на котировки оказали признаки того, что национальные правительства также решили воспользоваться высокими ценами для латания бюджетных дыр. В эпоху милитаризации и роста оборонных бюджетов золотые резервы превращаются в инструмент финансирования армии и военно-промышленного комплекса.

Показательным стал пример Центрального банка Польши, руководство которого открыто допустило возможность продажи части золотого запаса для покрытия военных расходов. По оценкам стратегов HSBC, нынешние цены делают фиксацию прибыли официальным сектором весьма вероятным сценарием. Государства, десятилетиями накапливавшие слитки, используют момент для монетизации своих резервов. Впрочем, точных цифр пока нет: они будут понятны после получения статистики за март и первый квартал в целом.

Значит ли мартовский обвал, что золото навсегда потеряло статус защитного актива? Едва ли. Текущая динамика — реакция на острую фазу кризиса, требующую снижения кредитного плеча. Фундаментальные драйверы, разогнавшие цены в 2024–2025 годах, остаются в силе. Базовый сценарий мировой экономики на ближайшие годы — это геополитическая фрагментация, дедолларизация торговли развивающимися странами и безостановочный рост суверенных долгов. Ни один из этих факторов не был отменен ударами по Ирану. Напротив, милитаризация Ближнего Востока и возможная стагфляция в Европе лишь усиливают аргументы в пользу физических активов.

Поэтому крупнейшие инвестбанки, несмотря на текущую просадку, сохраняют агрессивно-«бычьи» прогнозы на конец года. UBS, в частности, удерживает целевой ориентир на уровне $6200 за унцию к сентябрю, Deutsche Bank и Société Générale прогнозируют взлет к $6000 до конца 2026 года. Институциональные инвесторы рассматривают сегодняшние уровни (вблизи $4200–4400) как зону справедливой стоимости и отличную точку для входа.

Для понимания будущего стоит обратиться к истории. Осенью 2008 года, в самом начале острой фазы ипотечного кризиса, золото рухнуло почти на 30%. Инвесторы точно так же ликвидировали позиции ради спасения кэша. Но уже через несколько месяцев центробанки запустили печатные станки, металл начал многолетний цикл роста.

Сегодня мы наблюдаем аналогичную фазу шока. Рынок очищается от избыточных спекулятивных позиций с кредитным плечом. Как только ФРС будет вынуждена смягчить риторику под тяжестью замедляющейся экономики, а инвесторы перестроят свои портфели с учетом новой долгосрочной инфляции, драгоценный металл с высокой вероятностью вернет себе статус самого надежного актива. В мире, где фиатные деньги стремительно обесцениваются из-за стоимости нефти и сверхмягкой фискальной политики, золото остается единственной безальтернативной страховкой от политических потрясений.