15 февраля 1866 года в России пробурили первую промышленную нефтяную скважину. Как это было, вспоминали «Известия».

Долгое время нефть использовали как смазку для механизмов, как топливо для факелов и даже как лекарственное средство. Горючую жидкость считали чудом природы, о ее свойствах ходили легенды. В известном «Лечебнике» XVII века говорилось: «Аще нефтью помажем больные, тогда болезнь отнимается. Белая ж нефть отнимает болесть, коя была от студености».

В области перегонки нефти российская наука с XVIII века была «впереди планеты всей». Промышленная переработка нефти, осуществленная на специализированном заводе, впервые появилась именно в нашей стране. В 1745 году архангельский купец Федор Прядунов наладил кустарную добычу нефти и построил первый в мире нефтеперегонный завод на берегах Ухты близ Пустозерска. Конечно, объемы добычи и переработки были на предприятиях Прядунова небольшими. Но показательно, что в Европе и США нефтеперерабатывающие заводы стали появляться только в 1830–40-е годы.

Спрос на нефть многократно вырос в 1850-е, после изобретения керосиновой лампы, которая изменила жизнь сотен тысяч людей. Керосин получали после переработки нефти в керосиновый дистиллят и очистки последнего серной кислотой и каустической содой. Первую в мире нефтяную скважину пробурил в Пенсильвании американец Эдвин Дрейк в 1859 году.

Среди первых энтузиастов бурения был предприниматель и химик венгерского происхождения Ласло Шандор. Из Америки он приехал в Россию с проектом создания газового двигателя для военных кораблей. Заодно он занялся освещением Петербурга, установив в российской столице несколько тысяч керосиновых фонарей. Эксперимент удался, но нефть первоначально закупали в Штатах. Русские промышленники не сомневались, что и в нашей стране можно наладить добычу столь важного сырья.

«Русской Пенсильванией» в то время считали Кубань. В наследство от турок русским, осваивавшим Причерноморье, достались заглушенные нефтяные источники. Постепенно казаки наловчились добывать нефть ведрами — через специальные колодцы. Все природные ресурсы «острова Фанагории» принадлежали Черноморскому казачьему войску, и потому нефтяной промысел контролировался казачьей администрацией. Сохранились свидетельства о казаке Иване Таране, который с дозволения императрицы Екатерины II в течение многих лет разрабатывал нефтяные колодцы. В 1829 году при Черноморском казачьем войске ввели должность смотрителя нефтяных колодцев. Конечно, этих масштабов категорически не хватало даже для Петербурга, не говоря о военных нуждах... Энергичный Шандор многих заразил этой страстью — искать нефть, строить заводы, производить керосин, битум. Он увлек этой идеей и чиновника МВД империи Ардалиона Новосильцева.

Ардалион Новосильцев в юности служил в гвардии, проштрафился. Поступил в армию, участвовал в нескольких военных кампаниях, получил звание полковника. В 1850-е он состоял чиновником по особым поручениям при министре внутренних дел. Объездил всю Россию, особенно часто выполнял поручения на юге, там, где отгремели сражения Крымской войны. Ардалион Николаевич был человеком предприимчивым, читал и французскую, и американскую прессу. Он знал, что в 1859 году в штате Пенсильвания началась промышленная добыча нефти. Читал, что это дело приносит авантюристам и дельцам миллионные прибыли. А что, если и в России случится нефтяной бум? Предпосылки для этого были. Новосильцев заручился моральной поддержкой правительственных чиновников, отрядил на это дело круглую сумму из семейных сбережений, уволился с государевой службы — и с головой ушел в рискованное предприятие.

Новосильцев отправился на Тамань, заручился поддержкой давнего приятеля, наказного атамана графа Феликса Сумарокова-Эльстона, и принялся за работу. Он арендовал на Кубани земли с признаками нефти и за немалую сумму нанял американскую буровую бригаду. Геологоразведочные работы сосредоточились у берегов рек Кудако, Псиф и Псебепс и показали, что в окрестностях этих рек земля таит большие запасы нефти. Но у заокеанских бурильщиков дела не заладились. Шли месяцы, а ни одного нефтяного фонтана они предъявить не могли. Все пробуренные скважины оказались «сухими». Американцы ссылались на климатические условия — прежде всего на тяжелый грунт. Новосильцев оказался на волосок от разорения. Ему оставалось только прогнать американцев. Возможно, другой на его месте отказался бы от идеи наладить добычу нефти. Но полковник Новосильцев не привык опускать рук.

Он набрал бригаду бурильщиков в России. Руководителем работ стал механик Владимир Петерс. Важной фигурой для предприятия стал горный инженер Фридрих Кокшуль. Люди Новосильцева применили необычный метод механического ударного бурения с креплением скважин металлическими трубами. Это стало новацией не только для российской, но и для мировой нефтяной промышленности.

15 февраля 1866 года в долине реки Кудако пришел впечатляющий успех. С глубины 55 м забил нефтяной фонтан мощностью 12 тыс. пудов нефти в сутки. «Пробит был камень, и с необыкновенным шумом открылась сильная струя чистой нефти, дающая без помощи локомобиля и пособий рабочих посредством одних только труб от 1500 до 2000 ведер в каждые двадцать четыре часа», — свидетельствовал в своем отчете Петерс. Еще более яркие результаты пришли в конце марта, когда скважину углубили до 74 м.

Новосильцев первым в России успешно применил новый, машинный способ добычи нефти — по словам Дмитрия Менделеева, «через буровые скважины, выдалбливаемые в земле большим тяжелым долотом, приводимым в движение паровою или какой-либо другою машиною». «Имя первого бурильщика Кубанского края полковника А. Н. Новосильцева надо думать, не забудется в России», — писал великий химик.

Новосильцев в послании императору рапортовал о своем успехе. Александр II наградил его. Но дальнейший путь первопроходца не был усыпан розами. Полковник несколько раз разорялся и тяжело переживал неудачи. Об этом можно судить по отчаянному письму императору, которое Новосельцев послал незадолго до своей преждевременной смерти: «В стремлении к развитию столь важной отечественной промышленности, как нефтяное дело, я принес в жертву не только все свое состояние, не только увлек значительные капиталы частных лиц, но даже дерзнул прибегнуть к августейшей поддержке Вашего императорского Величества. Удовлетворение этого священного для чести дворянина обязательства составляло цель моей жизни, но в настоящую минуту многолетними тяжкими пожертвованиями дело это, доведенное до благотворного конца, может совершенно погибнуть для меня».

Примерно одновременно с Новосильцевым в нефтяную отрасль пришел купец Василий Кокорев. Когда его спрашивали, зачем он берется за малоизученное дело, когда вокруг столько возможностей для заработка, купец отшучивался: «Хитрого здесь ничего нет: там гонишь — горилка, здесь гонишь — горючка, а на рубль два у меня всегда накрут будет!» Добычей нефти смельчаки занимались наобум, не особенно понимая, какую роль в индустрии будет играть горючее, добыть которое можно только из-под земли.

Дело первопроходцев подхватили другие. В 1870 году нефти на Кубани уже добывали около миллиона пудов в год, а на берегу Керченского пролива открыли нефтеперегонный завод. Оборудование для него Новосильцев заказал в Шотландии. Он снова в надежде на успех не скупился на капиталовложения. По всей Российской империи начали отправлять геологоразведочные партии, делать пробные скважины. По примеру Кубани нефть начали добывать промышленным способом на теплом берегу Каспийского моря — в Дагестане и на Апшероне, в окрестностях Баку. Там, в Баку, уже работали нефтеперерабатывающие заводы. Экспорт нефти из России начался в 1871 году — после переговоров между российскими и иранскими купцами черное золото пошло в Персию.

В конце XIX века Россия вышла на первое место в мире по объему добычи нефти. В 1901 году Россия добыла 706 млн пудов нефти.

Нефтедобывающая промышленность и сегодня — локомотив российской экономики. Это нелегкий хлеб, как предполагают дилетанты. Добыча нефти — это наука, технологии и честный доход, который позволяет развивать индустрию и просвещение. А на Кубани и сегодня добывают черное золото, правда, в сравнительно скромных количествах. Это не Тюмень и не Апшерон. Но специалисты знают, что кубанская нефть славится отменными качествами. В ней минимум примесей — из такого горючего производят авиационное топливо.

Арсений Замостьянов — заместитель главного редактора журнала «Историк»