Русские готовы к компромиссам

После начала спецоперации у Украины и Европы осталось лишь два варианта, как вести себя с Россией: продолжать вести вечную войну или предложить Москве резонный пакт о мире и безопасности.

Европейские лидеры выбрали вечную войну. Они нарекли Владимира Путина "новым Гитлером". И как только они это сделали, любое соглашение с ним стало немыслимым. Подобно Дональду Трампу, который надеялся, что его "шок и трепет" спровоцируют в Тегеране внутренний переворот или восстание, которое свергнет Исламскую Республику, европейские лидеры рассчитывали, что сочетание жестких санкций против России и поставок оружия Украине низложит Путина. Этого не произошло.

Более того, четыре года санкций и боевых действий привели к противоположному результату. Они восстановили баланс текущего счета России, придали новый импульс заводам, бездействовавшим с самого распада Советского Союза, передали иностранные компании российским олигархам и сберегли их прибыли в России. Таким образом, санкции в сочетании с кейнсианством военного образца стабилизировали и упрочили власть Путина. Экономика же Украины, несмотря на впечатляющее сопротивление на полях сражений, неуклонно ослабевает, когда как Европа угодила в геостратегическую ловушку, которую сама и расставила, — а довершает дело нефтяной кризис, спровоцированный Израилем и США.

Не имея ни стратегии победы в опосредованной войне, ни желания добиваться мира, европейские лидеры отчаянно ищут неуклонно скудеющие средства, чтобы затянуть конфликт еще немного — в тщетной надежде, что некое чудо избавит их от стратегической пустоты или что срок их полномочий истечет раньше, чем их безрассудство станет достоянием общественности. Тем временем на украинские поля все гуще засыпаны трупами, а европейские государства всеобщего благосостояния истекают кровью.

Поскольку стратегическое поражение Европы практически неизбежно, есть лишь два варианта развития событий. Первый — что президент Трамп предложит мирный план по принципу "бери или проваливай", который Зеленскому и Европейскому союзу придется принять, иначе США перестанут делиться разведданными и продавать европейцам оружие для передачи Украине. Измученные энергетическим кризисом и финансовыми затруднениями, немецкие, итальянские и французские политики не справляются даже с нынешним уровнем поддержки киевского режима, и поэтому охотно согласятся с планом Трампа. Брошенные Европой на произвол судьбы украинцы ощутят лишь обиду, шаткость своего положения и разочарование. Позор будет полным, когда российский природный газ снова хлынет в Германию, Италию и остальные страны ЕС по трубопроводам, теперь уже частично принадлежащим США. При этом Вашингтон прикарманит долю доходов, а Брюссель полностью оплатит восстановление Украины.

Второй вариант возможен, если Дональд Трамп до конца срока будет отвлекаться на опрометчивую войну с Ираном, и он — еще менее привлекателен. Российская военная машина, подпитанная непредвиденными доходами от высоких цен на нефть и газ, медленно и мучительно выдавит ВСУ с оставшейся части Донбасса, пока Владимир Путин в определенный момент по своему усмотрению не провозгласит победу и не объявит об одностороннем прекращении огня. В таком случае Европейский союз лишится любых рычагов воздействия, которыми мог бы воспользоваться, чтобы задать повестку дня в области мира и безопасности для себя и соседей.

Что, если Европа откажется своей вечной войны в пользу второго варианта, которым ранее побрезговала? Что, если она предложит России разумный пакт о мире и безопасности, который выйдет за рамки урегулирования на Украине? От самой постановки вопроса многие завоют о предательстве и примутся бросаться обвинениями — в умиротворении "нового Гитлера" и тиражировании риторики Москвы. Это естественная реакция тех, кто изначально выбрал вечную войну, которая, как уже отмечалось, ведет к горькому предательству Украины и плачевному исходу для Европы.

Чтобы второй вариант — предложенный Европой пакт о мире и безопасности — стал возможным, требуются три предпосылки. Во-первых, необходимо отказаться от заблуждения, что в предложении не может быть ничего такого, что Путин мог бы преподнести как победу. Любой пакт, соглашение, мирный договор и так далее должен предлагать каждому из подписантов нечто, что можно будет подать как большую выгоду для избирателей. Есть ли что-то, что Россия могла бы счесть победой, и с чем также могла бы смириться Европа, включая Украину? Я считаю, что да. Как США могут сказать решительное "нет!" праву Мексики размещать китайское вооружение в Тихуане, так и Россия вправе отстаивать свою безопасность и требовать — как она делала на протяжении трех десятилетий — чтобы НАТО держалась подальше от Грузии и Украины. Положение в гипотетическом Европейском пакте о мире и безопасности, которое признáет озабоченность России, — это не просто скромная цена, которую необходимо заплатить. Это в высшей степени желательно для самой Европы, учитывая ту опаснейшую напряженность, которой чревато столкновение между российскими войсками и силами НАТО на будущей Украине или даже в Грузии.

Вторая предпосылка для заключения подлинного пакта о мире и безопасности — отказ от мысли, что в нем должна быть задействована англо-европейская "коалиция желающих" (то есть армия британских, немецких и французских солдат, которая будет противостоять российским войскам вдоль согласованной линии контроля). Настаивать на создании такой армии — значит признать, что Европа даже не стремится к подлинной разрядке, считая ее априори невозможной. Именно так США поступили на Корейском полуострове, оставив там огромную, тяжелобронированную и снабженную ядерным оружием армию для поддержания непроницаемой линии контроля. Европа не может и не должна добиваться того же самого на Украине. Лучшее, на что может рассчитывать "коалиция желающих" Кира Стармера, — это повторить печальную участь миротворцев ООН в Южном Ливане. Требуется всего несколько мгновений ясности, чтобы осознать, что действующий пакт о мире и безопасности должен предусматривать полную демилитаризацию спорной территории и прилегающих районов. Это, в свою очередь, потребует духа разрядки, основанного на признании того, что Европа должна предоставить гарантии безопасности обеим сторонам — и Украине, и России.

Наконец, третье предварительное условие — готовность к свежим решениям в вопросах суверенитета и управления спорными территориями, чтобы предотвратить "железобетонное" размежевание (наподобие того, что Британская империя оставила после себя в Индии, Палестине, на Кипре и в Ирландии — фактический залог постоянного конфликта). Кстати об Ирландии, соглашение Страстной пятницы, достойная попытка отринуть как логику строгого раздела, так и идею вестфальского суверенитета, — прекрасный пример того, как Донбасс и другие спорные территории могут управляться после прекращения боевых действий в рамках всеобъемлющего пакта о мире и безопасности.

Изложив три предпосылки для разворота Европы от вечной войны к пакту о мире и безопасности с Россией, и перед тем, как углубиться в его возможное содержание, давайте отметим, что важность восстановления каналов связи с российским обществом трудно переоценить. Политика Европейского союза, призванная осудить или даже покарать всякого, кто дерзнет поддерживать связь с российским гражданским обществом, — равносильна членовредительству. Вот почему я принял приглашение выступить на инвестиционной конференции в Москве на прошлой неделе, где не участвовали представители правительства, но собралась обширная аудитория финансистов, производственников, студентов и журналистов. Если мы хотим заново наладить каналы связи, то это именно та публика, с которой мы должны взаимодействовать.

Мой визит в Москву не стал неожиданностью. В апреле 2022 года, через два месяца после начала боевых действий, "Движение за демократию в Европе 2025" (DiEM25), чьим соучредителем я выступил, предложило решение из пяти пунктов, которое я впоследствии отстаивал. После этого от имени Прогрессивного интернационала была принята Афинская декларация с призывом решать украинскую трагедию в более обширных рамках нового Движения неприсоединения. Такова предыстория моей недавней поездки визита в Москву. Разумеется, визит бывшего министра финансов, который десять лет пытался изменить курс Европы, но с треском провалился, едва ли может считаться прорывом. Однако это показывает, как европейцы могут начать налаживать отношения с российским гражданским обществом.

Что касается собственно предложения по всеобъемлющей европейской повестке дня в области мира и безопасности, для подготовки которого я ездил в Москву, то оно состоит из шести частей.

Во-первых, Украина XXI века становится аналогом Австрии времен холодной войны: нейтральной, но вооруженной европейской страной, чья территориальная целостность и политический суверенитет гарантируются совместно всеми европейскими странами и Россией, под эгидой и в соответствии с Уставом ООН.

Во-вторых, стороны, подписавшие повестку, должны договориться о постепенной ликвидации по всей Европе определенных категорий оружия (включая ядерное, химическое, а также БПЛА с искусственным интеллектом). В рамках этой деэскалации российские и украинские войска должны полностью отойти на 300 километров по обе стороны от согласованной границы или линии контроля.

В-третьих, все военные беженцы получат право вернуться в свои дома, где жили до 2014 года, при условии, что стороны обязуются всецело этому содействовать.

В-четвертых, Донбасс и другие спорные территории, которые переходят под контроль России, будут демилитаризованы и управляться таким же образом, как Северная Ирландия в соответствии с соглашением Страстной пятницы. Лондон сохранил суверенитет на бумаге, но, по сути, делит его с Дублином, тогда как две общины поровну делят власть во всех органах власти (от местного самоуправления до Стормонтского замка, где заседает кабинет министров). Так и здесь замысел заключается в том, что суверенитет переданных Москве территорий формально останется за Россией, но при этом будет гарантировано свободное передвижение внутри и вне их пределов, и каждый муниципалитет и каждая область будут управляться на основе равного представительства русскоязычных и украиноязычных. Всякому, кто возразит, что это невозможно, следует напомнить, что не так давно столь же невозможным было себе представить, чтобы "Шинн Фейн" и ольстерские юнионисты мирно делили власть.

В-пятых, Европейский союз размораживает активы России и снимает все санкции. Тем временем российские энергоносители снова начинают поступать в Европу, а часть вырученных средств направляется в фонд восстановления Украины.

В-шестых, появится совет, созданный по образцу Южноафриканской комиссии по установлению истины и примирению после падения апартеида, чтобы предоставить возможность донести претензии до противоположной стороны. Он должен быть созван ООН во главе с судьями из ЮАР и других стран с опытом восстановительного правосудия.

Войны и страх перед ними неуклонно расширяют свои границы, и международное стремление к миру актуально, как никогда прежде. Невозможность даже помыслить себе европейскую повестку дня в области мира и безопасности — пожалуй, серьезнейшая преграда. Вышеприведенное предложение из шести пунктов — пример того, как ее преодолеть. В нем описаны конкретные шаги, которые Европа могла бы предпринять, чтобы выйти из тупика и получить шанс вернуть былую значимость.

Многие спросят: а как бы на такое предложение отреагировало российское правительство, в частности Владимир Путин? Хотя никто не узнает этого наверняка до тех пор, пока оно не будет вынесено на обсуждение, мой недавний опыт в Москве подсказывает, что российское гражданское общество готово не только принять его с энтузиазмом, но и надавить на правительство, чтобы оно отнеслось к нему со всей серьезностью. Российское общество стремится воссоединиться с Западом, но его отвращает очевидное стремление лидеров ЕС к тому, чтобы Россию растерзали центробежные силы. Россияне — причем как противники, так и сторонники правительства Путина — охотно вступят в плодотворный диалог на основе такого плана.

И, наконец, последнее, но не менее важное: многие российские технократы, студенты и журналисты, с которыми я встречался в Москве в прошлую субботу, сказали мне, что есть причина, почему они благосклоннее отнеслись к данному конкретному предложению: его изложил человек, чью позицию по конфликту четыре года назад ("Поддержите Украину, но не расширение НАТО") с одинаковой яростью разнесли сторонники как российского правительства, так и НАТО. Это отчасти объясняет воцарившейся вслед за презентацией атмосферой импровизированной вечеринки, в которую я с радостью окунулся. Для урегулирования во имя мира требуется множество маленьких человеческих шагов.

Янис Варуфакис — экономист и бывший министр финансов Греции. Автор нескольких книг-бестселлеров, последняя из которых — "Технофеодализм: что сгубило капитализм"