Грандиозную задачу декларируют американские военачальники: военное господство во всем ближнем космосе. В то же время они признают, что даже у такой сверхдержавы, как США, «наступательных возможностей» для этого не хватает. Как Пентагон видит решение этой проблемы и почему Луна имеет в данном случае едва ли не ключевое значение?

Два недавних заявления высшего военного командования США показывают, на первый взгляд, серьезное противоречие, на разрешение которого в ближайшее время будут брошены все силы Пентагона. С одной стороны, председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Дэн Кейн заявил, что американская армия должна быть готова воевать «от морского дна до окололунного пространства». Иначе говоря, США желают воевать как на самой Луне, так и вблизи нее.

В то же время глава Космического командования США (SPACECOM) генерал Стивен Уайтинг констатировал нечто прямо противоположное. По его словам, командованию не хватает наступательных возможностей для воздействия на космические системы противников. Как же США таком случае собираются воевать в космосе?

Ключевые точки: Корбетт против Мэхена

Конечно же, озвученная формула «от морского дна до окололунного пространства» – это всего лишь образное описание максимально широкого диапазона военных операций, а не утверждение, что США собираются вести боевые действия буквально на каждом участке этого пространства. Классическое военное искусство всегда было сосредоточено или на захвате и контроле «ключевых точек» связности, или на тотальном доминировании. И то и другое позволяет навязать противнику свою волю в конфликте.

Еще в эпоху линейного флота, в XIX-ХХ веках, были сформированы соответствующие стратегии. Первая – Альфреда Мэхена (концепция тотального господства на море через генеральное сражение и уничтожение флота противника). Вторая – Джулиана Корбетта (контроль только ключевых коммуникаций и узловых точек).

Скажем сразу, стратегия Мэхена, подразумевающая тотальное господство одной из сторон, в истории реализовывалась крайне редко – и обычно уже на завершающих этапах крупных конфликтов. Например, так действовали США в 1945 году против разгромленной на море Японии.

В противостоянии же равных или сравнимых по силе противников обычно срабатывала стратегия Корбетта, подчеркивающая, что «нельзя быть сильным везде», в силу чего стоит сосредоточиться на контроле ключевых узлов или «узостей» (англ. chokepoints – буквальный перевод: «точка удушения»), что дает даже слабейшей стороне вариант на равную игру. В частности,

именно так Иран в 2026 году, не имея флота, способного прямо противостоять ВМФ США, обеспечил себе как минимум «ничью» в текущем конфликте – через обеспечение контроля Ормузского и Баб-эль-Мандебского проливов.

Глава SPACECOM, заявляя о нехватке наступательных возможностей для контроля «целевых папок» (target folders – тех самых «узостей» Корбетта, просто названных по-другому), фактически признает: стратегия Мэхена в космосе сегодня невозможна и катастрофична. В космосе нельзя дать «генеральное сражение», по Мэхену.

Уничтожение спутников противника (например, с помощью ядерного оружия) – это прямой путь к «синдрому Кесслера» (катастрофическому засорению орбит обломками), который сделает космос непригодным для самих США. Кроме того, современные распределенные низкоорбитальные мегагруппировки (вроде российских и китайских аналогов Starlink) физически невозможно уничтожить одним ударом.

В такой ситуации США вынужденно переходят к концепции Корбетта – контролю ключевых точек. Космическое пространство огромно, но критически важны лишь определенные линии коммуникаций и точки связности.

Это странное слово шверпункт

Чтобы понять, за какие ключевые точки США собираются вести борьбу в космосе, надо перейти от морских стратегий к сухопутным. В классической немецкой мысли, представленной работами Карла фон Клаузевица, есть понятие schwerpunkt (дословно «центр тяжести», в стратегии Клаузевица – «главный фокус усилий»). В военной теории шверпункт – это не просто географический объект вроде горы или пролива, хотя он часто локализован в пространстве. Это первоисточник силы и сплоченности противника (например, ядро его армии или воля к сопротивлению), который динамически смещается в ходе конфликта.

В космосе этот «центр тяжести» приобретает совершенно иное измерение. В космическом пространстве нет статики – там движется абсолютно все по законам орбитальной механики. Поэтому космический шверпункт – это контроль не над физической точкой в пространстве, а над энергетическими состояниями, орбитами и ключевыми гравитационными зонами.

Например, точки Лагранжа (L-points) представляют собой одни из самых важных мест для будущего контроля: это реальная «недвижимость» в движущемся космосе. В этих уникальных точках в системе из двух крупных тел (например, Солнце – Земля или Земля – Луна), силы гравитации этих тел и центробежная сила космического аппарата уравновешивают друг друга. В результате спутник или боевая платформа могут находится в точке Лагранжа очень долго, практически не расходуя рабочее тело для коррекции орбиты.

В итоге для всех сторон возможного противостояния в космосе крайне важен контроль точки L1 (между Землей и Луной / Солнцем) – эта позиция идеальна для наблюдения и размещения перехватчиков, и точкой L2 (за Луной / Землей) – эта позиция идеальна для скрытого размещения всей поддерживающей инфраструктуры и инфраструктуры связи.

Тот, кто займет эти точки, получит постоянный обзор и плацдарм для контроля всего окололунного пространства – так называемой цислунарной зоны.

Второй объект контроля – это орбиты с низкими энергетическими затратами, так называемые гравитационные коридоры. В космосе расстояние измеряется не в километрах, а в Δv (дельта-ви) – количестве энергии (топлива), необходимом для изменения скорости и перехода с одной орбиты на другую. В околоземном космосе существуют «магистрали» (устойчивые траектории с низким дельта-ви), движение по которым требует минимум топлива. Например, это высокие окололунные орбиты или гало-орбиты. Размещение на них своих аппаратов-перехватчиков закрывает для противника вариант свободного использования такой орбиты для выполнения экономичного маневра.

Третий шверпункт – это низкая околоземная орбита (НОО / LEO). Это главный «узел связности» околоземного космического пространства, расположенный на орбитах от 160 до 2000 км над Землей, где сейчас уже находятся тысячи спутников, включая все «созвездия» массированных группировок, таких как Starlink, GPS или ГЛОНАСС. В этой зоне космоса сосредоточена львиная доля усилий земной цивилизации: разведка, связь, навигация и интернет.

Контроль за НОО / LEO означает не «захват высоты», а способность управлять орбитальными плоскостями и иметь возможность выводить из строя чужие группировки с помощью неразрушающего воздействия – методами РЭБ, кибератак или лазерного ослепления, одновременно защищая свои космические аппараты.

Ну и, наконец, последним, четвертым шверпунктом являются гравитационные колодцы и зоны «выхода». Земля и Луна – это массивные объекты, создающие глубокие «гравитационные ямы», но глубина этих «ям» существенно отличается. Чтобы улететь с Земли, нужно развить огромную скорость (11,2 км/с), а чтобы улететь с Луны – гораздо меньшую (2,4 км/с).

Отсюда возникает простой вывод: тот, кто контролирует Луну, находится на «вершине» гравитационной горы. Сбрасывать грузы или аппараты с Луны на Землю энергетически невероятно дешево.

Конечно же, обеспечить контроль над всей поверхностью Луны – это, опять-таки, попытка «поиграться в Мэхена». В действительности же, строго по Корбетту, необходимо контролировать участки Луны с залежами ресурсов – например, водяного льда на Южном полюсе в кратерах вечной тени. Вода – это источник водородного топлива. Контроль над лунным льдом – это контроль над главной «заправкой» для любой военной базы на Луне.

Так что же собираются контролировать США в космосе?

Контроль в космосе, который обеспечивает в итоге победу в противостоянии – это не возведение крепости на перекрестке дорог, а наоборот, динамическое превосходство. Космический шверпункт или узость – это превосходство в скорости маневра и информированности – то, что в американских документах называется «осведомленность о космической сфере» (англ. space domain аwareness).

В рамках этой стратегии вы контролируете космос, если видите все траектории движения объектов, можете просчитать их наперед и имеете резерв энергии (дельта-ви) у своих аппаратов, чтобы перехватить инициативу в нужный момент. Для удержания этих точек Пентагон задействует три основных инструмента, которые как раз сейчас выходят из тени.

Во-первых, это «орбитальное оружие контроля» (англ. on-orbit space control weapons): буквально на днях SPACECOM официально признал наличие развернутого в космосе секретного оружия. Способы его действия заявлены преимущественно как «некинетические и обратимые» (англ. non-kinetic, reversible) – это направленная энергия, лазерное ослепление, кибервзломы и мобильные спутники-инспекторы, способные подойти к аппарату противника и заблокировать его антенны или датчики.

Во-вторых, это замыкание «космической цепочки уничтожения» (англ. space kill chain). США создают систему, где коммерческие радары, наземные телескопы и орбитальные датчики объединены с помощью ИИ в единую сеть. Задача – видеть маневр противника на любой орбите в реальном времени, чтобы мгновенно выдать целеуказание.

В-третьих, США декларируют создание мультисредной избыточности (то самое, пресловутое «от морского дна» в заявлении Кейна). Чтобы компенсировать уязвимость космоса, США создают дублирующие узлы на «морском дне» и в воздухе (подводные кабели, беспилотные флотилии, стратосферные дроны). Если противник «выбьет» ключевую точку в космосе, система должна мгновенно перестроить архитектуру связности через другие среды.

В итоге можно сделать парадоксальный вывод: заявления Кейна и Уайтинга противоречат друг другу лишь в логике Мэхена: «Мы хотим контролировать все – от Луны и до океана, но у нас нет для этого достаточного количества «пушек»». А вот в логике военной мысли Корбетта и Клаузевица эти заявления синергичны. Кейн задает рамку тотальной межсредной интеграции: «Мы должны уметь проецировать силу везде», а Уайтинг прагматично указывает на дефицит инструментов для контроля конкретного узлового центра тяжести – быстрого отслеживания и точечного поражения систем противника на орбите. Как раз на создание этих «точечных хирургических инструментов» для космоса Пентагон сейчас и перераспределяет бюджеты – и именно на эту стратегию США предстоит дать ответ и России, и Китаю.

Алексей Анпилогов